Иероглиф как ограничитель трансцендентального сознания
Кант, Ефремов, Роулинг - и все с конструктивной критикой пиктограмм
Фото: Виктория Сухомлинова
«Я называю трансцендентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным а priori». Иммануил Кант

У меня в плане философии, честно говоря, ещё молоко на губах не обсохло, а потому я пока отчетливо помню свои первые протофилософские размышления на тему «Когда я смотрю на кошечку, может, это просто мой глаз видит пушистую милоту, а на самом деле рядом со мной скользкий слизняк или того хуже - мертвая игрушка? И вообще, кто сказал, что нет монстров в темной комнате? Мы же не видим наверняка». Ещё помню мощное впечатление, которое произвёл на меня когда-то эпизод из последнего «Гарри Поттера»:

«-Профессор, скажите, это все реально, или оно происходит в моей голове?
-Конечно, это происходит в твоей голове, Гарри, но кто сказал, что от этого оно перестаёт быть реальным?»

Дамблдор явно пародировал Канта. Трансцендентальное Канта - это как раз то, что соединяет воедино бытие и мышление, устраняет противостояние реальности и видимости - как? Обозначая в качестве единственной доступной нам реальности наши собственные мыслительные процессы, с той оговоркой, что «реальная реальность» непостижима с научной точки зрения, а потому мы её пока опустим.
В связи с этим нужно понимать: трансцендентальное познание осуществляется в три этапа: 1. «Созерцаю предмет, идентифицирую его чувственные параметры» (пока не думаю о том, как его распознать). 2. «Распознаю предмет рассудком, называю его книгой, или ребёнком, или войной». 3. «Анализирую, почему я пришёл именно к таким понятиям».
Книга, ребёнок, война - это все мы определяем как «понятия», наши представления о наблюдаемом предмете, вне зависимости от того, отражают ли они действительные свойства предметов или событий. Более того, при обозначении понятий мы стали сознательно использовать алфавитное письмо, которое визуально имеет столько же общего с обозначаемым предметом, сколько начертанный символ «5» имеет общего с пятью яблоками. То есть вообще ничего общего.
По другому пути пошли китайцы. Предназначение иероглифа - это затормозить познание на этапе 1 - «созерцаю». Внешние черты предмета становятся и его обозначением. У иероглифов неограниченный описательный, аналитический («раскладывающий по полочкам») потенциал, но ноль - синтетического, то есть дающего прирост понятийного инструментария человеческого разума. Как следствие, происходит торможение рационального мышления.

«Ничто не дается даром, и преимущества идеографического письма становятся ничтожными с развитием культуры и науки. Зато стократно усиливается его недостаток – смысловая окаменелость, способствующая отставанию мышления, замедлению его развития. Сложное красивое письмо, выражающее тысячи оттенков мысли там, где их нужны миллионы, становится архаизмом, подобием пиктограмм людей каменного века, откуда оно, несомненно, и произошло». И.Ефремов. Час Быка.

Такие дела. Вполне возможно, что я только что волюнтаристски реконструировала Канта, и специалисты мне на это укажут. Но я думаю, ничего: пусть пока именно такое прочтение будет моим понемногу крепнущим философским алфавитом.


Автор: Виктория Сухомлинова