Художник между природой и свободой
Свобода как выход за пределы личного пространства
Фото: Виктория Сухомлинова
XVIII век прошел под знаком французского Просвещения. Просветители верили в абсолютную силу человеческого разума, который способен познать природу и властвовать над ней. Поэтому они боролись с предрассудками и суевериями, которые лишают разум естественно присущих ему познавательных способностей.
В этих условиях одиноко но дерзко прозвучал голос Жан-Жака Руссо: в человеке кроме рационального и разумного есть ещё эмоциональное и чувственное, в нем живёт «благородный дикарь», и духовная мощь этого дикаря, не развившего - Слава Богу - в себе никакого разума, в сто раз выше рафинированного рассуждизма «цивилизованного» буржуа.
Руссо вдохновил таких, как Иоганн Винкельман, представителей неоклассического движения «Буря и натиск», из которого родился в XIX веке немецкий романтизм с его прометеевским буйством человеческого гения, страданием от интуитивного ощущения «потерянного рая» и преодолением гносеологического разделения человека и природы, проделанного прежде рационалистами и эмпириками. Романтик Шлейермахер впервые перевёл для Европы Платона, воскресив античный идеализм.
Что это значит для нас с вами?

"Если художник взял за основание греческий канон красоты, он непременно найдёт себя на пути подражания природе. ... Узнав красоту нашей натуры, он не замедлит связать ее с совершенно прекрасным. С помощью утонченных форм, в нем присутствующих, художник станет правилом самому себе. Такова точка зрения Винкельмана".

Мы смотрим на человека, ощущаем его эмоциональную ауру и находим её прекрасной или безобразной, будучи зачастую не в состоянии это аргументировать. Далее человеческий разум, как доказал ещё Кант, автоматически работает на конструирование классификаций и обобщений:

«Если нечто единичное прекрасно, то существует и совершенно прекрасное Единое, есть некая идея Прекрасного, которую интуитивно нащупывает наше сердце, которой оно обладает с рождения».

И это - природа, или вселенная, совершенный космический порядок, в создании которого мы не принимали участия, а значит, не можем сомневаться в его целесообразности.
Но разум движется дальше. Если природа совершенна и безупречна, если она, как Единое, - носитель Прекрасного, то и Многое, в её составе, тоже будет Прекрасным. Но уже не само по себе, в отрыве от Единого (с открытия прекрасного в единичном мы начинали), но прекрасным постольку, поскольку оно реализует свою связь с природой, осознает себя как проекцию природы. Многое - это в том числе мы, люди. Этим, по Винкельману, завершается возвращение художника к самому себе и закрепляется его убеждённость в собственной целесообразности, в своём созидательном праве на существование.
Мы можем сделать из этого вывод, что настоящая уверенность в себе, в своём творчестве (если понимать под ним жизнедеятельность как таковую) приходит к нам тогда, когда мы начинаем видеть себя как исполнителя воли природы (Единого, Прекрасного, Бога, Космоса), когда мы выходим за пределы границ, замыкающих нас в самих себе.
Таким образом, уверенность в себе начинается с отрицания собственной автономности.


Автор: Виктория Сухомлинова